Что такое SPF в креме для лица: зачем нужен солнцезащитный крем

Что означает SPF на упаковке крема и как он рассчитывается

SPF расшифровывается как Sun Protection Factor — солнцезащитный фактор. Цифра после этой аббревиатуры указывает, во сколько раз средство усиливает собственную способность кожи противостоять ультрафиолетовому излучению типа B (UVB) — именно оно отвечает за покраснение и солнечные ожоги.

Для определения показателя существует международный стандарт ISO 24444. Методика выглядит так: на кожу добровольцев наносят 2 мг средства на каждый квадратный сантиметр, облучают ультрафиолетом и определяют минимальную эритемную дозу — порог UVB-излучения, при котором появляется покраснение. SPF — это отношение эритемной дозы с санскрином к эритемной дозе без него. Если без крема кожа краснеет за 10 минут, а с кремом — за 300, фактор защиты равен 30.

Звучит просто. Но есть подвох: эта цифра работает только при идеальном нанесении в лабораторных условиях. В реальной жизни — другая история, и о ней чуть ниже.

SPF 15, 30, 50 — сколько процентов ультрафиолета блокирует каждый уровень

Здесь начинается то, что сбивает с толку большинство покупателей. Шкала SPF не линейная. Если число на упаковке выросло вдвое, это вовсе не значит, что защита удвоилась.

SPF 15 задерживает около 93,3% UVB-лучей. SPF 30 — около 96,7%. SPF 50 — порядка 98%. SPF 100 — около 99%. Разница между SPF 30 и SPF 50 на первый взгляд ничтожна: какие-то 1,3%. Но стоит перевернуть логику и посмотреть на то, сколько излучения проходит насквозь, — и картина выглядит совсем иначе. SPF 30 пропускает 3,3% UVB, тогда как SPF 50 — лишь 2%. Иными словами, через SPF 50 проникает в полтора раза меньше повреждающих лучей, чем через SPF 30.

Хорошая аналогия — фильтр для воды. Разница между «убирает 96% примесей» и «убирает 98% примесей» кажется несущественной — пока вы не представите, что пьёте эту воду каждый день на протяжении десятилетий. Те самые «лишние» проценты пропущенного ультрафиолета накапливаются и со временем превращаются в морщины, пигментные пятна и потерю упругости — только проявляется всё это не завтра, а через 5–10 лет.

Чем SPF отличается от PA+, PPD и маркировки Broad Spectrum

SPF измеряет защиту только от UVB. Но UVB — лишь часть проблемы. Существует второй тип ультрафиолета — UVA, — и для его оценки используются отдельные системы.

PA+ (с плюсами от одного до четырёх) — японская система, основанная на показателе PPD (Persistent Pigment Darkening). Она измеряет, во сколько раз средство увеличивает устойчивость кожи к потемнению под действием UVA. PA++++ — максимальный уровень, означающий PPD ≥ 16.

В европейской системе используется другой ориентир: логотип UVA в кружке на упаковке. Он означает, что UVA-защита составляет не менее одной трети от заявленного SPF. Для крема с SPF 50 это означает PPD не ниже 16–17.

Отметка Broad Spectrum (широкий спектр защиты), принятая в системе FDA, подтверждает, что критическая длина волны средства — не менее 370 нм, а значит, оно работает и против UVA, и против UVB.

Если вы подбираете средство для ежедневного использования на лице, ориентируйтесь на SPF 30–50 с маркировкой широкого спектра защиты и PA+++ или PA++++ — такая комбинация даёт сбалансированную фотозащиту кожи от обоих типов ультрафиолета.

От чего именно защищает солнцезащитный крем — UVA, UVB и невидимые угрозы

То, что мы воспринимаем как солнечный свет — видим глазами и чувствуем теплом на коже, — лишь часть спектра. За границами видимого диапазона кожу атакуют два типа ультрафиолетовых лучей, и каждый причиняет свой вид вреда.

UVB (длина волны 280–320 нм) — их часто называют «лучами ожога». Эти лучи действуют на поверхностный слой кожи — эпидермис — и напрямую ломают структуру ДНК, формируя тиминовые димеры: дефекты генетического кода, с которыми организм справляется далеко не всегда. Именно UVB виновны в покраснении, солнечных ожогах, а при регулярном воздействии — в актиническом кератозе и плоскоклеточной карциноме.

UVA (320–400 нм) — «лучи старения». Они добираются глубже, до дермы, и запускают там цепную реакцию оксидативного стресса через образование свободных радикалов. Под ударом оказываются коллаген, эластин и меланоциты. Итог — фотостарение лица: утрата упругости, глубокие морщины, устойчивая гиперпигментация. На долю UVA приходится до 95% всего ультрафиолета, который достигает поверхности Земли.

И вот что важно в контексте обычной жизни: UVB частично задерживается облаками и оконным стеклом, а UVA — практически нет. До 80% UVA-лучей проходит сквозь облака, а стандартное окно блокирует UVB, но пропускает до 75% UVA. Именно этот факт делает фотопротекцию актуальной не только на пляже.

Чем UVA-лучи опасны для кожи лица и правда ли они проникают через стекло

Коварство UVA — в его незаметности. Эти лучи не вызывают ожога, не дают покраснения, не причиняют боли. Кожа не посылает сигнал «убери руку с горячей плиты», и повреждение накапливается тихо, годами.

UVA генерирует активные формы кислорода — молекулы, которые атакуют коллагеновые волокна в дерме. Коллаген — основной структурный белок кожи, её «каркас». Когда разрушение обгоняет синтез, кожа начинает терять упругость и плотность. Одновременно UVA «будит» меланоциты — клетки, которые вырабатывают пигмент меланин. Если стимуляция меланоцитов идёт неравномерно, появляются мелазма, солнечное лентиго и пост-воспалительная гиперпигментация.

И да — UVA действительно проходит через обычное оконное стекло. В 2010 году Journal of the American Academy of Dermatology опубликовал данные об асимметричном фотостарении у дальнобойщиков: левая половина лица, которая годами была обращена к боковому окну, выглядела заметно старше правой — больше морщин, выраженнее пигментация. Стекло уберегло от ожога (UVB), но оказалось бессильно против старения (UVA).

Для жительниц городов это означает простую вещь: даже при работе у окна в офисе кожа получает дозу UVA. Небольшую — но ежедневную. И каждая такая доза суммируется.

Что такое голубой свет от экранов и нужна ли от него защита в креме

Голубой свет (HEV, High Energy Visible, 400–500 нм) — участок видимого спектра. Его источники — экраны смартфонов, мониторы компьютеров и LED-лампы. В последние годы маркетологи охотно называют его «новым ультрафиолетом», хотя такое сравнение не совсем точно.

Группа Liebel с соавторами в 2012 году опубликовала в Journal of Investigative Dermatology данные о том, что видимый свет может запускать оксидативный стресс и усиливать выработку меланина — причём сильнее всего это выражено у обладателей фототипов III–VI по Фитцпатрику (оливковая и тёмная кожа). У женщин с мелазмой видимый свет действительно может усиливать пигментацию.

Основной компромисс здесь в следующем: тонирующие санскрины с оксидами железа обеспечивают барьер от HEV и видимого света, но ради этого приходится мириться с наличием оттенка и менее универсальной палитрой. Для женщин с мелазмой и выраженной гиперпигментацией это оправданный выбор. Для остальных вклад экранного голубого света в повреждение кожи значительно меньше, чем вклад солнечного ультрафиолета, и стандартного санскрина широкого спектра достаточно.

Что происходит с кожей лица без SPF-защиты — от пигментных пятен до потери упругости

Ультрафиолет работает как долговая расписка: удовольствие сейчас, расплата — позже. Пока кожа молода, она неплохо справляется сама: репарационные системы латают повреждённую ДНК, антиоксидантный резерв гасит свободные радикалы, фибробласты исправно производят коллаген. Однако с возрастом эти ресурсы истощаются, и весь накопленный ущерб постепенно выходит на поверхность.

По данным Международного фонда рака кожи (Skin Cancer Foundation), до 90% видимых признаков старения обусловлены не генетикой и не паспортным возрастом, а ультрафиолетовым излучением. Морщины, дряблость, расширенные поры, неровный тон, россыпь пигментных пятен — всё, что мы привычно списываем на «годы», по большей части является результатом фотоповреждения.

Что такое фотостарение и чем оно отличается от обычного возрастного старения кожи

Кожа стареет двумя путями одновременно, и между ними — принципиальная разница.

Хроностарение — это старение, заложенное в генах. Оно идёт равномерно по всему телу: кожа постепенно истончается, выработка коллагена падает (примерно на 1% ежегодно после 25 лет), появляются мелкие морщинки, уходит объём. Процесс неизбежный, и его темп определяют наследственность и гормональный фон.

Фотостарение — это ущерб, который нанёс ультрафиолет. У него свои, узнаваемые приметы: грубые глубокие морщины, заметная пигментация, «дряблая» потеря эластичности, утолщённая шероховатая текстура, телеангиэктазии (сосудистые звёздочки). Фотостарение бросается в глаза на открытых участках — лице, шее, декольте, кистях рук — и почти отсутствует там, где кожу прикрывала одежда.

Чтобы увидеть разницу своими глазами, достаточно сравнить кожу на внутренней стороне предплечья (почти не видит солнца) с тыльной стороной ладони (под ультрафиолетом постоянно). Один и тот же организм, один и тот же возраст — а текстура, цвет и плотность могут отличаться разительно. Это и есть фотостарение в чистом виде.

Принципиальная разница: хроностарение неизбежно и предсказуемо. Фотостарение — полностью предотвратимо. И основной инструмент профилактики — ежедневный санскрин.

Правда ли, что SPF — самое эффективное anti-age средство

В 2013 году в Annals of Internal Medicine (158(11):781–790) вышли результаты масштабного рандомизированного контролируемого исследования, которое провела группа Hughes с коллегами из Квинслендского института медицинских исследований в Австралии. Эксперимент длился четыре с половиной года: 903 участника моложе 55 лет разделили на две группы — одни ежедневно пользовались санскрином SPF 15+, другие наносили его когда считали нужным.

Итог: у тех, кто защищался от солнца каждый день, видимое старение кожи оказалось на 24% менее выраженным. Новых морщин и возрастной пигментации в этой группе было существенно меньше.

Ни одна сыворотка — ни с ретинолом, ни с пептидами, ни с витамином C — пока не показала сравнимого результата в исследовании такого масштаба и такой продолжительности. Ретиноиды и антиоксиданты работают — но они устраняют последствия повреждения. Санскрин предотвращает само повреждение. Это как разница между ремонтом крыши после протечки и установкой качественной гидроизоляции до начала дождей.

Как солнце влияет на результаты косметологических процедур — пилингов, лазера, инъекций

Химические пилинги (гликолевая, молочная, трихлоруксусная кислоты), лазерная шлифовка, IPL-фотоомоложение, микронидлинг — все эти процедуры намеренно снимают или повреждают верхние слои эпидермиса, чтобы запустить процесс обновления. Кожа после них — открытая рана, пусть и микроскопическая.

Незащищённое воздействие ультрафиолета на такую кожу провоцирует пост-воспалительную гиперпигментацию — стойкие тёмные пятна, которые могут сохраняться месяцами. Особенно уязвимы женщины с фототипами III и IV по Фитцпатрику (смуглая кожа, склонная к пигментации). Всё, что было достигнуто процедурой — выравнивание тона, уменьшение пигментных пятен, стимуляция коллагена, — буквально сгорает без адекватной солнцезащиты.

Ретиноиды (третиноин, ретинол, адапален) истончают роговой слой и повышают фоточувствительность. AHA-кислоты удаляют ороговевшие клетки. Даже 10–15 минут на открытом солнце после применения этих средств — достаточный триггер для покраснения и пигментации.

Совет эксперта косметологического центра «Вирсавия»: «После любой процедуры, затрагивающей целостность кожи — будь то пилинг, лазер или даже домашнее применение ретинола — я рекомендую пациенткам SPF 50+ с маркировкой широкого спектра. Без этого этапа вложения в процедуры просто не окупаются. Мы не можем контролировать, сколько солнца получит пациентка по дороге домой, но можем заложить максимальный запас прочности».

Химические или минеральные фильтры — какой санскрин работает лучше

Солнцезащитные фильтры делятся на два класса, которые принципиально различаются по механизму действия. У каждого свои преимущества и свои слабые места, и универсального «лучшего» варианта для всех не существует.

Как работают химические фильтры и безопасны ли они для кожи

Химические (органические) фильтры — это синтетические молекулы, которые поглощают фотоны ультрафиолета и преобразуют их энергию в безвредное тепло. К ним относятся авобензон (основной UVA-фильтр), октокрилен, тиносорб S и M, мексорил SX и XL, увинул A Plus и увинул T 150.

Главное преимущество химических фильтров — эстетика. Они не оставляют белого оттенка, формируют лёгкую, невесомую текстуру и хорошо ложатся под макияж. Современные фотостабильные фильтры нового поколения (тиносорб, мексорил, увинул) не разрушаются под солнцем — в отличие от авобензона первого поколения, который без стабилизатора терял эффективность в течение часа.

Однако за невидимую текстуру и комфорт приходится принимать определённый компромисс: ряд химических фильтров (прежде всего оксибензон и октиноксат) способен проникать через кожу и обнаруживаться в кровотоке. В 2019 году в JAMA (321(21):2082–2091) вышло пилотное исследование FDA, а в 2020-м — расширенное (323(3):256–267). Оба показали: при интенсивном нанесении (четыре раза в день на 75% поверхности тела) шесть из двенадцати проверенных фильтров превысили порог системной абсорбции, после которого FDA считает необходимыми дополнительные токсикологические данные.

Это не доказательство вреда — это сигнал к продолжению изучения. Европейский SCCS (Научный комитет по безопасности потребителей), изучив те же результаты, подтвердил безопасность основных фильтров при обычном использовании на лице и открытых участках. Важная деталь: фильтры нового поколения (тиносорб, мексорил) в исследования FDA не попали — в США они до сих пор не одобрены из-за специфики регуляторного процесса, хотя в Европе и Азии успешно применяются.

Чем минеральный санскрин отличается от химического и кому он подходит

Минеральные фильтры — оксид цинка (Zinc Oxide) и диоксид титана (Titanium Dioxide) — представляют собой неорганические частицы, формирующие на коже физический барьер. Их принцип действия — рассеивание и отражение ультрафиолетовых лучей; в кожу они не впитываются.

Оксид цинка работает в широком диапазоне (UVA + UVB) и вдобавок снимает воспаление. Диоксид титана эффективнее в UVB-области и частично перекрывает короткий UVA.

Минеральные санскрины — выбор первой линии для чувствительной и реактивной кожи, при розацеа, атопическом дерматите, для использования в период беременности и кормления, а также сразу после агрессивных косметологических процедур.

Обратная сторона медали: классические (не микронизированные) минеральные фильтры оставляют на коже заметный белый оттенок — тот самый white cast, — который усиливается на тёмных и оливковых фототипах. Да и на ощупь такие средства обычно плотнее и тяжелее химических аналогов. Если вы привыкли к невесомым флюидам, переход может оказаться ощутимым.

Микронизация (уменьшение частиц ZnO и TiO₂ до наноразмера) во многом снимает проблему белёсости, но порождает другой вопрос — безопасность наноматериалов. На сегодняшний день научное сообщество сходится в том, что наночастицы минеральных фильтров не преодолевают здоровый кожный барьер и не попадают в кровоток. Эту позицию подтверждают как SCCS (заключения 2012, 2018 гг.), так и австралийский TGA (Therapeutic Goods Administration). На повреждённой коже с нарушенным барьером — данных недостаточно, и в таких случаях безопаснее выбирать не-нано формулы.

Что такое гибридные формулы и почему они стали золотым стандартом

Гибридные санскрины объединяют в одной формуле химические и минеральные фильтры. Это позволяет достичь максимально широкого спектра защиты при комфортной, практически невидимой текстуре.

Логика комбинации такова: минеральный компонент (обычно микронизированный оксид цинка или диоксид титана) закрывает широкий спектр UVA + UVB и обеспечивает мгновенную защиту с момента нанесения. Химические фильтры (тиносорб, увинул, мексорил) усиливают защиту в определённых участках спектра, особенно в длинноволновом UVA-диапазоне, и обеспечивают невесомость финиша.

У гибридных формул есть своя оборотная сторона — усложнённый состав. Чем больше ингредиентов, тем выше шанс индивидуальной реакции и тем труднее производителю обеспечить стабильность продукта при хранении. Впрочем, ведущие марки — La Roche-Posay (Anthelios), Bioderma (Photoderm), SVR (Sun Secure), Heliocare (360°) — давно научились с этим справляться благодаря патентованным технологиям: например, Netlock™ от La Roche-Posay формирует на коже равномерную защитную плёнку без «проплешин».

Совет эксперта косметологического центра «Вирсавия»: «Если вы запутались в типах фильтров и не знаете, с чего начать — начните с гибридного санскрина аптечного бренда с SPF 50 и маркировкой UVA в кружке. Это как хорошая базовая сумка в гардеробе: подходит практически ко всему и не подведёт в подавляющем большинстве ситуаций».

От первых цинковых паст до невидимых флюидов: как эволюционировала солнцезащита

Солнцезащита прошла путь длиной почти в столетие — от толстого слоя белой пасты, которую мазали на нос спасатели на пляже, до невесомых флюидов, которые ложатся как второй слой кожи. Этот путь был не прямым: индустрия набивала шишки, разочаровывалась в «прорывных» технологиях и возвращалась к чертежам.

Какими были первые солнцезащитные кремы и почему ими было сложно пользоваться каждый день

Первый коммерческий санскрин появился в 1936 году — его разработал французский химик Эжен Шюллер, основатель L’Oréal. Формула содержала единичный UVB-фильтр и масляную основу. В 1940-х американский фармацевт Бенджамин Грин создал «красный ветеринарный петролатум» — густую красноватую мазь, которую использовали военные лётчики в тихоокеанском регионе. Позже он переработал формулу в Coppertone — один из первых массовых солнцезащитных брендов.

Затем на несколько десятилетий рынок захватила PABA — парааминобензойная кислота — и её производные. Как UVB-фильтр PABA работала хорошо, но оставляла жёлтые пятна на одежде, нередко вызывала контактный дерматит и фотоаллергию. О защите от UVA никто не задумывался — само понятие фотостарения не входило в медицинский мейнстрим до 1980-х годов. Санскрин воспринимался исключительно как средство от ожога на пляже. Ежедневное нанесение казалось странностью.

Какие технологии солнцезащиты не прижились и почему

Индустрия перепробовала несколько тупиковых направлений. «Таблетки от солнца» с экстрактом папоротника Polypodium leucotomos и бета-каротином рекламировались как «защита изнутри». И надо отдать должное: полифенолы папоротника (ингредиент Fernblock из линейки Heliocare) действительно продемонстрировали антиоксидантное действие в клинических исследованиях. Но в 2018 году FDA расставила точки над i: «таблетки от солнца» не способны заменить наружный санскрин и не дают полноценной защиты от ультрафиолета. Они работают как дополнение — не как альтернатива.

Фильтры первого поколения (падимат О, циноксат) сошли со сцены из-за фотонестабильности: они разлагались под солнцем, теряя защитные свойства, и некоторые продукты распада оказывались более раздражающими, чем исходные молекулы. Авобензон — единственный UVA-фильтр, одобренный FDA — тоже оказался фотонестабильным, и потребовались годы, чтобы разработать его эффективные стабилизаторы (октокрилен или тиносорб).

Чем современные фильтры и формулы принципиально лучше тех, что были 10 лет назад

Прорыв произошёл благодаря трём технологическим сдвигам.

Первый — появление фотостабильных фильтров широкого спектра. Тиносорб S (бис-этилгексилоксифенол метоксифенил триазин), разработанный компанией BASF, захватывает и UVA, и UVB, не разрушается под облучением и стабилизирует другие фильтры в формуле. Мексорил SX и XL, запатентованные L’Oréal, обеспечивают фотостабильную UVA-защиту с 1993 года. Увинул A Plus — ещё один фильтр от BASF — закрывает длинноволновой UVA-диапазон.

Второй — микронизация минеральных фильтров. Частицы оксида цинка и диоксида титана уменьшили до наноразмера (менее 100 нм),